Inline pictures
Polska 06:51
Україна 07:51

Холокост, «польский народ» и «бандеризм»: опасные игры с историей

Opinie || Думки
11.02 15:50
f02df70255b369d34eafe06a553b31baa09d45e3.jpg

26 января 2018 года, накануне Международного дня памяти жертв Холокоста, польский Сейм проголосовал за поправки в закон про Институт национальной памяти (ИНП). Это решение польского парламента вызвало международный скандал. Негативные отзывы на действия прозвучали особенно громко из Израиля, США и Украины. К примеру, премьер-министр Израиля Биньямин Натаньяху по этому поводу заявил на своей странице в фейсбуке: «Польский закон не обоснован, и я категорически против него. История не может быть изменена, и нельзя отрицать Холокост»[1].

Инициатором голосования выступило право-популистская партия Kukiz'15, которая активно сотрудничает с правыми радикалами из Национального Движения. Интересно, что в правоконсервативных и праворадикальных польских СМИ эти поправки в закон про ИНП начали именовать запретом «пропаганды бандеризма»,[2] что во много показывает скудное представление в среде право-ориентируемых поляков про украинское национальное движение в 1920-1950-е годы. За изменение в законе проголосовали большинство депутатов Сейма – 279 из 414. 6 февраля 2018 года изменения к закону подписал президент Польши Анджей Дуда. Скандальные законодательные инициативы касались двух моментов – участия (этнического)[3]польского населения в Холокосте и преступлений украинских правых радикалов в годы Второй мировой войны на территории Галиции и Волыни.

 

Инициаторы изменений в законе официально преследовали своей целью запрет употребление термина «польские лагеря уничтожения» в отношение лагерей, где нацисты в годы Второй мировой войны убили миллионы европейских евреев. Общеизвестно, что этот термин не употребляется академической наукой. Исследователи Холокоста, как и все более-менее образованные люди, справедливо называют лагеря Белжец, Собибор, Хелмно, Треблинку и Аушвиц нацистскими или немецкими лагерями уничтожения. 

 

Проблема в том, КАК все это сформулировано в данном изменении к закону. Касательно темы Холокоста и других военных преступлений на территории Польши в период немецкой оккупации в изменениях к статье 55 сообщается: «Тот, кто утверждает, публично и противореча фактам, что Польский Народ или Польское Государство несет ответственность или совместную ответственность за преступления, совещённые Третьим райхом…подлежит наказанию в виде штрафа или тюремного заключения на срок до трех лет» («Kto publicznie i wbrew faktom przypisuje Narodowi Polskiemu lub Państwu Polskiemu odpowiedzialność lub współodpowiedzialność za popełnione przez III Rzeszę Niemiecką… podlega grzywnie lub karze pozbawienia wolności do lat 3»)[4].

В статью 2 были внесены следующее изменения:

«Статья 2 а. В соответствии с Законом преступления, совершенные украинскими националистами и членами украинских подразделений, сотрудничавших с Третьим райхом, представляют собой действия, совращённые в период с 1925 по 1950 год… Участие в уничтожении еврейского населения и геноциде граждан Второй польской республики на Волыни и в Восточной Малопольше также является преступлением, совращённым украинскими националистами и членами украинских подразделений, сотрудничавшим с Третьим райхом» („Art. 2a. Zbrodniami ukraińskich nacjonalistów i członków ukraińskich formacji kolaborujących z Trzecią Rzeszą Niemiecką, w rozumieniu ustawy, są czyny popełnione przez ukraińskich nacjonalistów w latach 1925–1950, … Zbrodnią ukraińskich nacjonalistów i członków ukraińskich formacji kolaborujących z Trzecią Rzeszą Niemiecką jest również udział w eksterminacji ludności żydowskiej oraz ludobójstwie na obywatelach II Rzeczypospolitej na terenach Wołynia i Małopolski Wschodniej.)”[5].

В чем тут проблема? Ни для кого не секрет, что польские правые радикалы, представленные, главным образом, политическими последователями Романа Дмовского национал-демократами (эндеками) принимали участие в преследовании и убийствах евреев. О польском участии в убийствах евреев в годы войны свидетельствовал польско-еврейский историк Шимон Датнер, который пережил Холокост. В своем послевоенном свидетельстве он вспоминал период немецкой оккупации так: «Польские фашисты, давние антисемиты, известные как эндеки, воспользовавшись ситуацией, начали преследовать всюду евреев, которые пытались укрыться»[6]. Исследователи Джефри Копстейн и Джейсон Виттенберг написали монографию «Соседское насилие: антиеврейские погромы накануне Холокоста»[7]. Авторы в книге показали, как на территориях, которые Советский Союз контролировал с 1939 по 1941 год, местное христианское население (поляки, украинцы, литовцы, латыши) приняли участие в варварских акциях погромов в отношении своих еврейских соседей. Монография Копстейна и Виттенберга содержит анализ 219 таких погромов в городах и местечках по территории Восточной Польше, что составляет почти 10 процентов из 2 304 населенных пунктов, в которых жили евреи и неевреи. По словам авторов, этнические поляки были основными виновниками примерно в 25 процентах погромов, а в остальных случаях преобладали этнические украинцы. Во многих местностях поляки и другие неевреи избили, ограбили, изнасиловали и убили своих еврейских соседей. В книге очень хорошо описаны события, которые произошли в городе Щучин. Там до войны проживало около 5400 жителей, из которых половину составляли евреи. Хотя солдаты Вермахт прибыли после начала войны в город, но быстро отправились дальше, оставив позади небольшой полевой отряд. В ту же ночь группы местных поляков начали собираться на главных улицах и убивать евреев города. Не все местные поляки принимали участие в этих преступлениях, но многие из них это делали. Вооруженные поляки бродили по главным улицам Щучина, врывались в квартиры, крали товары, убивали женщин и детей. Один из польских очевидцев сообщил, что видел, как кто-то схватил еврейского ребенка за ногу и разбил его голову об землю. Во время этого погрома польскими руками было убито около 300 из 2500 евреев Щучина.

Не для кого не секрет, что этнические украинцы также приняли участие в этих зверствах, как указывалось выше. После нападения нацистской Германии на СССР 22 июня 1941 в Восточной Галицией и на Волыни прокатилась волна погромов еврейского населения. Акты насилия и погромная атмосфера имела место и некоторых городах центральной и восточной Украине с приходом немецких войск. В погромах участвовало местное нееврейское населения (украинцы, поляки), немецкие военнослужащие из айнзатцгрупп, Вермахта или войск СС. Инициатива этих акций зачастую была местная, но немцы ее активно поддержали и инспирировали их также. 29 июня 1941 председатель Главного управления имперской безопасности (РСХА) издал директиву айнзатцгруппам «не препятствовать инициативам по самоочищению со стороны антикоммунистических и антиеврейских кругов на оккупированных территориях». Большую роль в погромах на Западной Украине сыграли немцы из дивизии СС «Викинг». Как показывает исследования немецкого историка Кая Струве, всего жертвами погромов в Восточной Галиции стали 7-11 тыс. местных евреев. Из них 60% (4300-7000) были убиты солдатами дивизии СС Викинг[8].

Активную роль в погромах играли милицейские (полицейские) структуры, которые создавались Организацией Украинских Националистов (ОУН) как под руководством Степана Бандеры и Андрея Мельника. Для оуновцев обоих направлений милиция (полиция) как летом 1941 года, так и позже, была структурой, которая должна символизировать «зародыш» будущего украинской армии и в целом – украинской государственности, лояльной гитлеровском Рейхе. Создание милиции и самоуправления в представлении оуновцев было попыткой, как минимум, захватить как можно больше власти «на местах», а как максимум – создать на локальном уровне элемент моноэтнического тоталитарной украинского государства. В ряды полиции и самоуправления, а также судебную систему оуновцы пытались отправить во возможности больше своих партийных кадров, но в рядах этих структур было много беспартийных «активистов», конформистов. На службу туда шла было большое количество людей, которое в период 1939-1941 гг. сотрудничала с большевиками и теперь участием в антиеврейских акциях пытались показать свою лояльность новому режиму. Существует большая вероятность того, что участие бандеровцев и мельниковцев в погромах была попыткой показать свою преданность немцам и самоутвердиться в условиях «нового порядка». Одна из антиеврейских акций ОУН (б) состоялась в городе Вишневец Збаражского района Тернопольской области. С приходом немцев в город прибыли представители «походных групп» ОУН. К ним присоединились местные «активисты». Они вместе организовали милицию. На второй день немецкой оккупации этой милицией был взяты «на работы» 40 местных евреев, которых направили в тюрьму НКВД, где их, вероятно, заставляли вытаскивать на улицу трупы жертв советских карательных структур. В тюрьме этих евреев расстреляла в тот же день украинская милиция, организованная ОУН. На следующий день члены ОУН провели манифестацию, целью которой была поддержка правительства Ярослава Стецько[9]. Подобным образом, но меньших масштабах, действовали члены ОУН (м) летом 1941 года. К примеру, в селе Боривци Кицманского района Черновицкой области на начале июля 1941 года группа мельниковцев, вооруженная огнестрельным оружием, арестовала примерно сорок местных евреев и расстреляла их у озера Бульбон. Некоторые оуновцы захватывали еврейские квартиры и проживали в них до прихода Красной Армии в 1944 году[10].

 

Подобное польским законам в Украине в условиях войны с Россией под влиянием руководства Украинского института национальной памяти (УИНП), директором которого является Володымыр Вьятрович, был принят ряд вредных законов, которые многократно критиковались как в Украине, так на Западе и в Израиле. Среди них был проголосованы в апреле 2015 года закон №2538 «О правовом статусе и памяти борцов за независимость Украины в ХХ веке». Там как «борцы за независимость» (без уточнения за какой тип – демократический или тоталитарный, сражались представители этих групп) были упомянуты «Организация украинских националистов» (ОУН) «Украинская повстанческая армия атамана Тараса Боровца (Бульбы) «Полесская Сечь»», «Украинская народная революционная армия» (УНРА).

 

В законе не ясно про какую ОУН идет речь. Когда законодатели говорили о периоде Второй мировой войны, то получается, что они хотели героизировать как бандеровскую, так и мельниковскую ОУН и их военные формации. Это означает, что, соответственно, «борцами за независимость» признан не только воинов УПА, но, например, солдат подконтрольного бандеровцам батальона «Нахтигаль», который расстрелял группу евреев на подходе к Виннице и участвовал в «антипартизанских акциях» в Беларуси в 1942 году. Такой подход с упоминанием ОУН означает, что за независимость Украины боролся, например, воевал Украинский легион самообороны. Значительная часть солдат этого формирования была весной-летом 1943 года мельниковскими партизанами, которые оказывали слабое сопротивление немцам, но позже перешли на службу в СД и защищали до капитуляции нацистку Германию. Подобным образом, можно говорить и о Украинский легион, который был в составе усташистсткой армии.

Пункт о Тарасе Боровца (Бульбу) проблематичен по нескольким причинам. Странным и непрофессиональным является формулировка «Украинская повстанческая армия атамана Тараса Боровца (Бульбы) «Полесская Сечь»». Историю военного формирования Боровца можно разделить на два этапа. Первый период охватывает конец лета-позднюю осень 1941 года. В это время под командование Боровца были созданы военное формирование «Полесская Сечь», которое было легальным милицейским подразделением на подконтрольных нацистам территориях Полесья. Это формирование принимало участие не только в борьбе с остатками Красной Армии, но и в уничтожении евреев. В конце осени 1941 года Боровец под давлением нацистов был вынужден распустить «Полесскую Сечь». Второй период начинается весной 1942 года, когда под его командованием была организована Украинская повстанческая армия, которая периодически вела то боевые действия, то переговоры с немцами, советскими партизанами, а также бандеровскими вооруженными формированиями. В связи с тем, что в 1943 году бандеровцы назвали свои партизанские формирования Украинской повстанческой армией, Боровец был вынужден переименовать свои вооруженные силы в Украинскую народно-революционную армию (УНРА), отряды которой действовали до конца 1943 года. Проблема в том, что таким образом героизируется коллаборационисткое формирование, которое было вовлечено в Холокост – «Полесская Сечь». Если бы речь шла о подразделениях УПА Боровца и УНРА, то вопросов было бы меньше. Кроме того, личность Боровца очень непростой. Он пытался показывать себя с 1942 года реального демократа. Известно, что он был противником уничтожения бандеровцами поляков на Волыни весной-летом 1943 года. Наряду с этим не секрет, что до конца своей жизни бывший командир первой УПА был ярым антисемитом и сторонником различных конспирологических теорий заговоров, о чем говорят его эпистолярии, опубликованной в период украинской независимости[11].

Одним из непонятных терминов, которые используются в изменениях к закону про ИПН, является словосочетание «народ польский». Согласно польской Конституции «польским народом» являются «все граждане Речи Посполитой» («Naród Polski — wszyscy obywatele Rzeczypospolitej»)[12]. Как уже говорилось выше, изменениями в законе осуждается участие «украинских националистов и членов украинских подразделений, сотрудничавшим с Третьим райхом» в «уничтожении еврейского населения и геноциде граждан Второй польской республики на Волыни и в Восточной Малопольше». Парадоксально, но польские законодатели забывают (или делают вид, что забывают), что на Волыни и в Галиции летом 1941 года украинцы (православные и греко-католики), поляки (римо-католики) убивали вовремя погромов, а потом, пребывая на службе в вспомогательной полиции и других коллаборационистских структурах, своих еврейских соседей, но в 1939 году они в своей массе все были польскими гражданами и, таким образом, в основном все формально принадлежали к «польскому народу». Позже – в 1943 году также формально польские граждане, которые присоединились к бандеровской партизанской армии, убивали своих польских соседей и евреев, которым удалось пережить Холокост. При этом жертвами партизанки ОУН (б) снова-таки были формально польские граждане. Получается, что, принимая такие законы, часть польских законодателей ведут свою страну по пути, где «полноценным поляками» (представителями «польского народа») могут быть только поляки-римо-католики, а история польских земель для них является исключительно историей этнических поляков. Кроме того, читаю фразу про «уничтожении еврейского населения и геноцид граждан Второй польской республики на Волыни и в Восточной Малопольше», можно подумать, что евреи, которые проживали на Волыни и в Галиции в отличии от поляков не были гражданами польского государства.

Парадоксально, но изменения в законе про ИПН могут быть применены… к расследованию преступлений польских подпольных групп. В изменениях указано, что закон касается не только «преступлений нацистов», «преступлений коммунистов», «преступлений украинских националистов и членов украинских подразделений, сотрудничавшим с Третьим райхом», но и «других правонарушений, представляющих собой преступления против человечности или военные преступления» («innych przestępstw stanowiących zbrodnie przeciwko pokojowi, ludzkości lub zbrodnie wojenne”).

Непонятно почему в поправках к закону идет речь именно «преступлениях, совершенных украинскими националистами и членами украинских подразделений, сотрудничавших с Третьим райхом» в период с «1925 по 1950 год». Чем вызвана эта хронология? К примеру, известный активист Украинской военной организации (УВО) Степан Федак, который годы войны примкнул к сторонникам ОУН полковника Андрея Мельника, был переводчиком в зондеркоманде 4а (айнзацгруппа Ц) и охранял дорогу, по которой вели евреев в Бабий Яр в конце сентября 1941 года, стрелял в начальника польского государства Йозефа Пилсудского и польского воеводу в Галиции Казимира Грабовского в 1921 году – то есть на 4 года раньше указанной в документе хронологии.

Не следует забывать, что инициаторы изменений к закону про ИПН не являются либералами, а в той или иной мере являются правонаследниками идей Дмовского. Для авторитарных и тоталитарных польских националистов свойственно критиковать украинских интегральный национализм не за то, что он тоталитарный, а за то, что о украинский. Ни для кого не секрет, что в Польше и польской диаспоре публицисты, приближенные к правым консервативным и националистическим кругам, а также радикальным кресовяцким организациям часто инструментализируют участие украинских националистов и различных украинских коллаборанционных структур в Холокосте. Известно, что для этой группы людей свойственен агрессивный национализм, антиукраинская риторика, а в некоторых случаях – антисемитизм (скрытый или явный). Часто этой темы участия этнических украинцев в Холокосте в этом нарративе всплывают в контексте событий Волынской резни. Нередко политики и публицисты, которые представляют интересы агрессивных кресовяков и польских правых радикалов, занимаются «соперничеством жертв», сопоставляя погибших в Холокосте с убитыми украинскими партизанами поляками. Так Ярослав Качинский, глава партии «Право и справедливость» во время дебатов в Сейме в 2013 году (он тогда был депутатом) про статус событии на Волыни заявил:

«Это был геноцид. И поляки ни в коем случае не должны согласиться с таким мнением, которое звучит отовсюду, что если убивают евреев – это геноцид, а когда убивают поляков – то нет»[13].

Тогда же член право-популистской фракции в Сейме «Солидарная Польша» Анджей Романек заявил:

 «Мы не хотим поддерживать национализм, потому что это они, УПА и ОУН, привели к таки страшным преступлениям»[14].

Как видим он и его коллеги «не хотели поддерживать» украинский национализм, но в тоже время сами является носителями агрессивного польского национализма. 

Хорошим примером в этом контексте может служить жизнь и творчество Виктора Полищука. Он родился в 1925 году в смешанной украинско-польской семье. Его отец Варфоломей занимал высокий пост – был войтом. После вхождения Западной Украины в состав УССР в 1939 году его отца арестовали и казнили. Вместе с матерью-полькой и двумя сёстрами 14-летний Виктор Полищук в апреле 1940 года был выселен в Казахстан. С ноября 1944 по март 1946 года он проживал жил с семьёй на территории Днепропетровской области. После этого он переехал в Польшу, где проживал до 1981 года. Затем последовала его эмиграция в Канаду, где он поселился в Торонто и начал работать промельниковском еженедельнике «Новий Шлях». В последствие этого он начал писать тексты, в которых ОУН и УПА показывал исключительно в негативных ракурсах. Идеологию ОУН, а также наследие Дмитрия Донцова Полищук называл разновидностью фашизма.

В своих публикациях, не будучи профессиональным историком, Полищук постоянно подчеркивал коллаборационизм ОУН в 1941 году.  Так в своей книге «Горькая правда…» он писал, что «выслуживаясь перед диверсионным и полицейским службам, обе ОУН имели в виду еще и свои собственные интересы — захватить администрацию на территории, чтобы иметь своего рода трамплин к созданию правительства, или хотя бы его эрзаца».

Интересно, когда речь идет про роль в военных преступлениях польской вспомогательной полиции, у Полищука появляется риторика, похожая на то, что говорят апологеты ОУН, когда обсуждается роль украинской полиции в уничтожении евреев. В 1998 году польский исследователь Гжегош Мотыка опубликовал воспоминания польского полицейского, участвовавшего в убийствах украинцев на Волыни в 1943 году[15]. Это воспоминание было написано в марте 1944 года во Львове. Полищук сомневался в аутентичности этого документа и утверждал, что его создали активисты ОУН с целью «опорочить польский народ»:

«В чьих интересах был написан этот анонимный «документ»? Точно не в немецких, не в советских, и не в интересах польского подполья. Написание такого воспоминания в марте 1944 года означало самоубийство. Такой «документ» мог возникнуть только в интересах украинских националистических структур»[16].

Известная исследовательница Волынкой резни Ева Семашко, которой не чужд польский национализм с сильными кресовяцким сентенциями, оправдывала в своих текстах присоединение «некоторых поляков» к вспомогательной полиции весной 1943 года началом террора местной ОУН и молодой бандеровской партизанской армии, которая тогда во многом состояла из бывших украинских полицейских, ушедших в лес по приказу украинских националистов[17].  

В этом ключе важно отметить, что Полищук, как некоторые другие кресовяки, настроенные националистически, придерживался ультраконсервативных и антизападных взглядов. В своих текстах он клеймил «западный капитал»[18], который, по его мнению, «спонсирует» польских либералов (Адама Михника, к примеру) и «бандеровцев» одновременно. В своей конспирологии Полищук доходил до того, что призывал запретить деятельность многих прозападных фондов, которые поддерживают демократические реформы в странах бывшего соцлагеря, в Польше:

«Прежде всего, польская наука должна избавиться от политического влияния, которое часто реализуется в иностранных интересах при помощи иностранного капитала, например, в финансовой деятельности в Польше Фонда им. Баторего, Фонда Джорджа Сороса…»[19].

Он также принимал активное участие в деятельности различных польских кресовяцких националистических организаций, часто выступая на их мероприятиях. Так 22 мая 1997 года он прочел лекцию в Музее независимости в Варшаве. Эту встречу организовал так называемый Институт защиты доброго имени Польши и поляков[20]. 16 октября того же года он принял участие в конференции под название «Поляки-украинцы на протяжении истории», которая проходила в Ягеллонском университете (Краков). Тема доклада Полищука звучала как «Идеология украинского интегрального национализма». Вместе с ним на секции выступал известный польский шовинистический пропагандист Эдвард Прус с докладом «Коллаборация украинских националистов (легальные военные формирования ОУН)[21]. Некоторые моменты в биографии и взглядах Полищука не ясны до конца. К примеру, известно, что он приезжал в июне 1997 года в Ровно для работы в Государственном областном архиве. Существует приглашение, отправленное Полищуку 8 мая 1997 года, от Правления Ровенской областной организации общества «Знание», члены которой придерживались украинских патриотических (и даже националистических) взглядов. Общество приглашало его прочесть серию лекций «о патриотическом подполье на Ровенщине в 1941-1944 гг.». До конца не ясно, читал ли он лекции про ОУН в обществе «Знание» и было ли известно руководству этой организации взгляды Полищука на историю украинского националистического подполья. Возможно, этим приглашением Полищук воспользовался для более быстрого проникновения в Украину, а также для получения документов в архивах.

Часто радикальные кресовяки сотрудничаю с российскими прорежимными пропагандистами, а также их агентами в самых разных странах мира. Пример Полищука в этом ключе показателен. Известно, что он имел длительную переписку с пророссийским активистом в Днепре Дмитрием Петрашенком. Последний персонаж был до начала 2014 года директором Днепропетровского регионального отделения Координационного центра трансплантации органов, тканей и клеток МОЗ Украины. В последствии он, вероятно, выехал на территории Российской Федерации. Своим хобби он имел «изучение» истории ОУН и УПА. Петрашенок писал публицистические статьи, которые подписывал псевдонимом Олег Росов, а также вел блог в Живом Журнале[22], где аватаром служил портрет Павла Судоплатова. По одной версии, он принимал активное участие в создании российского пропагандистского фильма «Украинский национализм. Невыученные уроки»[23]. Петрашенок в 2007-2008 гг. вел активную переписку с Полищуком. В одном письме он писал, что якобы Архив СБУ «в руках Вьятровича» и потому – на государственном уровне в Украине идет «фальсификация» и «чистка» документов, которые компрометируют ОУН и УПА. Он информировал Полищука о том, что «ребята из Москвы» будут подбирать «нужные» документы, которые должны были показывать преступления украинских националистов[24]. Петрашенок в одном из своих писем 1 января 2007 года подчеркивал, что его «друзья в России» сообщили о «массиве документов про ОУН-УПА», которые «находится даже не Москве, а в Омске». Он высказывал надежду на то, что «после (новогодних – Р.Ю.) праздников работа наладиться и материал начнет поступать». Петрашенок постоянно хвастался перед Полищуком своими связями (реальными или вымышленными) в руководстве России. Он писал: «учитывая, что в этом заинтересована Администрация Президента РФ, друзья говорят, что ФСБ рассекретит все достаточно быстро»[25]. Он восхищался книгами и сборниками документов, которые опубликовал Полищуку. Также Петрашенок пересылал по электронной почте Полищуку документы, которых у него не было. К примеру, 9 октября 2007 года он передал ему сканы «проект конституции», написанного Мыколой Сцыборський осенью 1939 года[26].

Многие политики как в Польше, так и в Украине, говоря о периоде войны и Холокоста, любят апеллировать к Праведникам народов мира (дальше – Праведники) – неевреям, которые спасали еврейское население от немцев и коллаборантов в период оккупации и получили такой статус от Яд ВаШем. Сейчас известно про 6700 случаев помощи евреям на территории Польши и 2573 – в Украине, признанных Яд ВаШем. Эти, без сомнения, героические люди в период, когда человеческая жизнь порой ничего не стоила и могла быть отобрана в любой момент только по факту рождения в еврейской семье, рисковали своей и жизнью своих близких и друзей. Их чтят и помнят евреи в Израиле и диаспоре. Но проблема в том, что с одной стороны, по прошествии лет, мы не можем установить точное число Праведников. С другой стороны – никогда не следует забывать, что этим украинцам и полякам приходилось прятать евреев не только от немцев (и может быть даже не столько от немцев), сколько от своих христианских соседей.  

За последние несколько лет Польша очень сильно поменялась. Я жил в Варшаве в апреле-мае 2011 года, в апреле-мае 2015 и сентябре 2016 года. Контраст того, что я видел и слышал в 2011 году с тем во что Польша превратилась в 2016 году разительный. К примеру, в 2011 году во всех крупных книжных магазинах Варшавы лежали книги Яна Томаша Гроса «Соседи» (про погром в Эдвабном), «Страх» (про погром в Кельцах) и «Золотой урожай» (про «раскопки» поляками-католиками еврейских захоронений на территории лагерей уничтожения после войны с целью поиска «еврейского золота»). В 2016 году эти книги пропали с полок. На их место появились публикации националистического направления, с антисемитским и антиукраинским душком. Многие прогрессивно мыслящие люди уходили (или «их уходили») с работы в Институте национальной памяти. И все это на фоне шествий радикальных националистов из Национального радикального лагеря, правонаследников национал-демократов Романа Дмовского.  Я никогда не забуду случая, который произошел со мной в Варшаве в сентябре 2016 года.  Тогда я уже ближе к вечеру после архивной работы решился прогуляется в Старый город. Возле колоны Сигизмунда стояла группа «бритоголовой» молодежи – где-то семь парней и две девушки. Один из них через громкоговоритель кричал: «Собираем подписи для проведения археологических раскопок в Эдвабном! Хотим знать правду про Эдвабное!». Народ подходил и подписывался. Немного, но такие люди были. Полиция не препятствовала этой акции. И это после публикации книги «Соседи» и тех огромных дискуссий, которые прошли в Польше в начале 2000-х Я молчу про тома исследований и документов про Эдвабное, которые также вышли в свет на польском и английском на фоне обсуждения «Соседей».

Печально, что все это происходит на фоне отсутствия широкой дискуссии про участие различных польских подразделений (как подпольных, так и коллаборационистстких) в Холокосте и других преступления в период немецкой оккупации. К примеру, в последние годы в Польше популярность приобретает культ Национальных вооруженных сил (НЗС) – военного подразделения радикальных польских националистов, которое с одной стороны сражалось с немцами и советами, но с другой – было чрезвычайно антисемитским.  Часто это сочетается с поминовения так называемых «проклятых солдат».

Хотя из Польши звучат фразы о том, что данное изменение в законодательстве не распространяется на академические исследования, опасность судебных преследований за изучение Холокоста является реальностью. Так приписывание «ответственности или совместной ответственности за преступления, совещённые Третьим райхом» «польскому народу» в контексте данных поправок можно трактовать в перспективе как угодно в зависимости от политической конъюнктуры. К примеру, нет гарантий, что человек, который пишет об участии польского шуцманншафта в преследовании и убийстве евреев, не будет преследован по этому закону. Это при том, что уже был прецедент допроса Яна Томаша Гросса польской прокуратурой. Жертвой информационных атак польских шовинистов был так же известный исследователь истории Холокоста Ян Грабовский.

 

Принятием подобных законов правоконсервативные и право-популистские партии, как в Польше, так в других странах Центральной и Восточной Европы, пытаются мобилизировать националистиски настроенную часть своего электората. Но это довольно-таки опасная игра. Из бутылки можно выпустить на свободу очень опасного джинна.

 

Так в польских националистических СМИ и соцсетях после появления критических заявлений израильских политиков в отношении изменений в закон про ИПН шквалом посыпались антисемитские и антиизраильские заявления. При наличии в Польше печального антисемитизма «без евреев» (сейчас на территории Польши проживает порядке несколько тысяч людей еврейского происхождения) нет гарантий того, что марширующие по Варшаве и другим городам «правые» не начнут нападать, к примеру, на израильских туристов. Кроме того, в Польше живет, учится и работает (часто в очень тяжелых условиях), внося свой значительный вклад в экономику этого государства, около 2 миллионов украинцев. Снова нет никакой гарантии того, что польские правые радикалы не начнут массово атаковать украинских гастарбайтеров, студентов или ученых приехавших на конференцию или научную стажировку в Варшаву или Краков, обвиняя их в «бандеризме».    

Есть, конечно, и «другая» Польша, как и «другая» Украина. К примеру, много прогрессивных граждан Польши (в основном ученых и общественных деятелей) работают сейчас при Музее истории польских евреев и Центре изучения уничтожения евреев, в журнале которого «Уничтожение евреев» я имел честь быть опубликованным. В Польше, в отличии от той же Украины, сложилась своя школа истории Холокоста, представители которой на равном могут конкурировать с исследователями этой темы на территории Западной Европы, Северной Америки и Израиля. Поэтому надежда всегда остается.

Говорят, что дурной пример заразителен. Как справедливо отмечает украинский историк Ярослав Грицак, украинский радикальный национализм, представленный ОУН и близким к ней партиям, хотя и рождался в противостоянии с польским национализмом, но вместе с тем перенимал многие традиции своего противника. Сознательно или нет, но один из идеологов ОУН (с 1940 года – мельниковец) Володымыр Мартынець в 1938 году повторял слова Дмовского о том, то евреи древний, чужой и вражеский народ, ассимиляция которого невозможна. Дмовский и Мартынец думали, что скорее евреи смогут вобрать в себя чужие народы «духовно и частично физически»[27]. Вьятрович, хотя и считает современных руководителей польского правительства и ИПН своими оппонентами, но по большому счету между ними нет принципиальной идеологической разницы. У меня лично нет сомнения, что глава УИНП мечтает о таком бюджете и полномочиях для своей структуры какие имеет в Польше ИПН. Хочется надеяться, что Украина начнет перенимать от Польши не только плохое, но и хорошее.        

 

Юрий Радченко

[1] החוק הפולני מופרך ואני מתנגד לו בתוקף. אי אפשר לשנות את ההיסטוריה, ואסור להכחיש את השואה», 

[2] STAŁO SIĘ! Zakaz propagowania banderyzmu w Polsce przegłosowany!, https://www.youtube.com/watch?v=AuY4pkP4f3s

[3] Об этом немного ниже.

 

[4]USTAWA z dnia 26 stycznia 2018 r. o zmianie ustawy o Instytucie Pamięci Narodowej – Komisji Ścigania Zbrodni przeciwko Narodowi Polskiemu, ustawy o grobach i cmentarzach wojennych, ustawy o muzeach oraz ustawy o odpowiedzialności podmiotów zbiorowych za czyny zabronione pod groźbą kary,

 

[5] Там же.

 

[6] Archivum Żydowskiego Instytutu Historycznego (AŻIH), 301/192.

 

[7]Jeffrey S. Kopstein, Jason Wittenberg, Intimate Violence Anti-Jewish Pogroms on the Eve of the Holocaust Cornell University Press, 2018.

 

[8] Kai Struve, Deutsche Herrschaft, ukrainischer Nationalismus, antijüdische Gewalt Der Sommer 1941 in der Westukraine Bereitgestellt, Berlin, Boston, 2015; The lecture by Dr. Kai Struve of Martin Luther University, Halle-Wittenberg Germany "German Rule, Ukrainian Nationalism, anti-Jewish Violence. Summer 1941 in Western Ukraine", 

 

[9] United States Holocaust Memorial Museum (USHMM), RG – 31.018M, Reel 27.

 

[10] Архів Чернівецького обласного управління Служби безпеки України, Спр.10073, Арк. 81-83,193-95.

 

[11]Больше про эти законы см., например: Закон про вшанування борців за незалежність

 

[12] KONSTYTUCJA RZECZYPOSPOLITEJ POLSKIEJ z dnia 2 kwietnia 1997 r., 

 

[13] ВОЛЫНЬ без срока давности — фильм о преступлениях ОУН-УПА, 

 

[14] Там же

 

[15] Relacja policjanta, oprac. G. Motyka, M. Wierzbicki, „Karta”, 1998, nr 24

 

[16] Archiwum Akt Nowych, Archiwum Wiktora Poliszczuka. Sign.113.

 

[17] Władysław Siemaszko, Ewa Siemaszko, Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939-1945. T. 2. Warszawa 2000, S. 1074-1075. 

 

[18] Archiwum Akt Nowych, Archiwum Wiktora Poliszczuka. Sign. 44.

 

[19] Archiwum Akt Nowych, Archiwum Wiktora Poliszczuka. Sign. 45.

 

[20] Archiwum Akt Nowych, Archiwum Wiktora Poliszczuka. Sign. 46.

 

[21] Archiwum Akt Nowych, Archiwum Wiktora Poliszczuka. Sign.46.

 

[24] Archiwum Akt Nowych, Archiwum Wiktora Poliszczuka. Sign.192 (письмо 26 декабря 2007 года).

 

[25] Archiwum Akt Nowych, Archiwum Wiktora Poliszczuka. Sign.192 (письмо от 1 января 2007 года).

 

[26] Archiwum Akt Nowych, Archiwum Wiktora Poliszczuka. Sign.192 (письмо от 9 октября 2007 года).

 

[27] Курило Тарас, Химка Іван, Як ОУН ставилася до євреїв? Роздуми над книжкою Володимира В’ятровича, Україна модерна (2008, № 2): 257–258; Вапінський Роман, «Ендеція» та єврейське питання», Полін. Дослідження історії та культурі євреїв Східної Європи (Київ, 2011): 142–143.

 

 

Pogoda / Погода

Warszawa Варшава   
Krakow / Краків
Gdansk / Гданськ
Poznan / Познань
Lodz / Лодзь
Київ / Kijow
Львів / Lwow
Харків / Charkow
Одеса / Odesa
Донецьк / Donieck


CZYTAJ NAS W WYGODNYM FORMACIE

ЧИТАЙТЕ НАС В ЗРУЧНОМУ ФОРМАТІ